Eugene (Hanan) Krasnoshtein (3_14pi) wrote,
Eugene (Hanan) Krasnoshtein
3_14pi

Рецензия на мою книгу

Благодаря усилиям моего доброго друга Лены Н. и отзывчивости Елены Леонидовны, доцента филфака Тюменского университета, на свет появилась ещё одна рецензия на мою книгу. Пока я не знаю, что с ней делать, и размещаю здесь. Может быть, если когда-нибудь дело дойдёт до переиздания, то она займёт более достойное место на страницах новой книги. С искренней благодарностью им обеим.

 
Добавим цвет к автопортрету.

(Рецензия на книгу стихов Е.Красноштейна "Межреберье")

Небольшому сборнику стихов (автор Евгений Красноштейн) придано на первый взгляд довольно странное, интригующее название – "Межреберье". Слово это удивляет своей неоднозначностью, интерес проявляется мгновенно. Это заглавие сразу же гипнотизирует, и спектр ассоциаций у того, кто еще книгу не раскрыл, тоже может оказаться достаточно странным. Думаешь о врачах-терапевтах и хирургах, об операционных блоках и ординаторских, о больном сердце, об асфиксии и реаниматологах... А может быть ребра – это хребты Земли? А может быть в слове "межреберье" заключен философский подтекст? Словом, заголовок тебя захватил, книгу уже не хочется выпускать из рук, хочется поскорей убедиться в собственной проницательности...

Структура сборника тщательно продумана. Подборка состоит из трех разделов, названия которым дают либо первые стихотворения ("Замкнутый круг", "Смешение стихий"), либо завершающее раздел стихотворение ("Постоянство"). Каждый раздел имеет свою тематическую доминанту и, следовательно, каждый раздел вполне можно определить весомым, обязывающим и серьезным понятием "цикла". Жаль, что нет никаких дат под стихами, указание на время написания стихов может дать читателю дополнительную важную информацию. Однако, яркость и необыкновенная искренность стихов в циклах дает нам основание почти безошибочно проследить эволюцию авторского "я".

В первой рубрике "К постоянству" доминирующей темой является любовь, юношеское (почти "щенячье") счастье первой влюбленности, счастье физического обладания – безграничного, затмевающего все остальные проблемы.

Во второй рубрике "Замкнутый круг" отражено время душевной боли, утраты иллюзий, зрелая и, конечно же, грустная пора переоценки ценностей.

Третий цикл, если бы не был назван "Смешением стихий", можно было бы назвать "Временем мудрости", временем преодоления жизни-смерти, трудным временем обретения гармонии, обретением внутреннего духовного стержня. Словом, в трех циклах стихов отражен классический вариант взросления человека: per aspera ad astra.

На разборе каждого цикла хочется остановиться отдельно.

Редко удается в стихах столь образно, мягко и в то же время мощно выразить такую яркую палитру сексуальных ощущений, автору удалось замечательным образом передать многоцветье (порой в неожиданых сочетаниях) эротических оттенков...

Но стихи, настоенные на эротическом упоении, даже они выдают (сквозь бесшабашность) человека вдумчивого, склонного к рефлексии.

Категории строгой вечности

Наказанья сулят за грехи,

Но я счастлив в своей беспечности,

Так как вновь сочиняю стихи.

Эта смутная склонность к рефлексии уже во втором цикле постепенно переходит в философские глубокие размышления о вечных спутниках человеческого бытия: одиночестве ("Его Высочество Одиночество"), боли ("Больной"), времени, которое течет как песок в песочных часах ("Плющ", "Песок", "Время"), горе невостребованности ("Куда девать свой творческий запал"), сомнение в нужности поэтического труда ("Поэт, вполне способный к математике")...

Разумеется, встретятся стихи-воспоминания о России, они проникнуты неизбежной и неизбывной ностальгией ("Банальное эмигрантское", "Мой дом", "Папье-маше").

Портрет лирического героя, поэта, говорящего от первого лица, складывается из грустных мотивов в стихотворениях "Плющ", "Ломали ли вы систему", "Смешение стихий", "Поэт, вполне способный к математике", "Небеса".

Особенно сильными по эмоциональному накалу и философскому обобщению кажутся стихи из циклов "Замкнутый круг" и "Смешение стихий" ("Замкнутый круг", "Триптих", "Кто душу в грудь мою вложил", "Ломали ли вы систему", "Песок", "Марсельеза", "Первая молитва", "Телемир", "Просто"). Однако, среди этих равных и от- личных стихов есть два стихотворения "первой величины" "Набить мешок несбывшимся добром" и "Я сложу свои буквы и строки".

Евгений Красноштейн владеет разными способами стихосложения. Каждое стихотворение имеет свою мелодию и свой ритмический рисунок. Нам встретится и рубленая короткая маршевая строка:

Я без друзей –

не одинок,

Стою в дожде –

но не промок.

И длинная бодлеровская почти эпическая вязь:

Твои губы фонарями амстердамского квартала.

Хороши также два опуса (они поставлены рядом), написанные белым стихом ("Верлибр", "Расслабься и слушай мир").

Один из главных признаков хорошего стихотворения – необычность метафоры; она в сборнике встречается "на каждом шагу". Это значит, человек рожден поэтом, весь мир отзывается в нем иначе, чем у обывателя. Сквозь поэтическое высказывание вдруг проступает особый ракурс, необычное видение поступков, вещей, событий и явлений: "ветер, который как кот скачет по крышам", "букет, состоящий из ночных шорохов, надежд и ожиданий", "трамвай, набитый всмятку часом пик", "трамвайный маршрут, как смирительная рубашка", "песок – бесформенная бездонность", "тоска кварцевой крупкой скрипит на зубах", "кабинет с офисной мебелью кажется фешенебельной клеткой", "минор разлуки – мажор мечты" и т.д. и т.п.

Есть несколько замечательных стихотворений, на которые обращаешь внимание из-за метафоры скрытой, когда все стихотворение и его конечный смысл являются своеобразной отсылкой к известным литературным, культурологическим, историко-легендарным, мифологическим "артефактам". Например, из строк стихотворения "Плющ" выплывает не только маленькая планета Маленького Принца, но и Планета людей Сент-Экзюпери со всем вселенским их безграничием.

Между строк стихотворения "Куда девать свой творческий запал" маячат библейские эпические фигуры Давида и Голиафа:

Куда девать громадного себя,

Несущегося голышем из пращи.

За строками стихотворения "Кто душу в грудь мою вложил" видится величественный пушкинский "шестикрылый серафим" из "Пророка".

Тесей, лабиринт, Ариадна встают со строк стихотворения "Свидание".

Первая строчка стихотворения "Шотландский виски, ночь, фонарь" неизбежно напомнит первую строку у Блока: "Ночь, улица, фонарь, аптека".

Концовка стихотворения "Израильская осень", конечно же, напомнит знаменитые строки песни Исаковского "Не нужен мне берег турецкий/И Африка мне не нужна".

А стихотворение "первая молитва" напомнят нам легенду о блудном сыне.

Таким образом, во многих стихотворениях есть некий (часто едва уловимый) "подстрочник", который невероятно раздвигает рамки смысла; каждый частный случай, происходящий с "я" поэта, доводит до эпической глубины, а также свидетельствует о начитанности автора и ...о явно русском базисе его образования.

* * *

Начинающий поэт (каковым ощущает себя Евгений Красноштейн) не очень уверен в своих поэтических силах и явно ждет, что "кто-нибудь другой/ Добавит цвет в автопортрете". Мы постарались развеять и расцветить его сомнения. Поэт нас не разочаровал: оказалось, что содержание стихов соответствует столь многообещающему названию сборника.

Кандидат филологических наук,

доцент кафедры зарубежной литературы

Тюменского государственного университета

Е.Л. Клименко

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments