Eugene (Hanan) Krasnoshtein (3_14pi) wrote,
Eugene (Hanan) Krasnoshtein
3_14pi

География российской души

 В этом тексте я продолжаю темы начатые в предыдущем посте, только уже не с позиции конкретных фактов, а говоря о России как о едином существе, со своими особенностями, характером и неповторимой душой.
 
  Главная отличительная черта России – расстояния. Подумать только, эта гигантская страна почти вдвое больше занимающей второе место Канады и почти равна по площади всей Северной Америке.  Чтобы в течении сотен лет сохранять государственное и культурное единство на такой огромной территории народ, населяющий её, должен обладать совершенно особенными качествами. Географические и климатические масштабы проецируются на ткань  человеческой души и создают уникальный характер такой же широты и удалённости отдельных его частей друг от друга, как Москва от Чукотки. Эта внутренняя разрозненность частей порождает неоднозначность и  непредсказуемость поступков. Мысли, чувства и действия россиянина обладают автономностью, совершенно не свойственной европейцу. Именно поэтому Россию так трудно постичь умом и потому же чувства, наполняющие русскую душу, отличаются глубиной и фатализмом.

   В русской, а точнее российской, душе сосуществуют полярные и, казалось бы, несовместимые  качества, причём каждое из них поражает своим максимализмом. В ней умещаются великие сила и слабость, доброта и жестокость, ум и глупость, волюнтаризм и терпимость, мастерство и дилетантство.  Из известного утверждения о главной беде России я бы убрал дураков и оставил только дороги, но в более широком смысле, означающем слабость связей между отдельными частями личности. 

   И в самом деле, Европа, с её высокой плотностью населения, куда более расположена к развитию кооперации. Когда расстояние между двумя соседними деревнями преодолимо пешком в любую погоду, то нет необходимости всё делать самим. Обмен даёт более выгодный и качественный результат, чем натуральное самодостаточное хозяйство.  В России же долгая зима и расстояния отрезала жителей двух деревень, а иногда и домов, на недели и месяцы. 

   Другой характерный для России фактор – удалённость власти от народа, изначально чисто географическая удалённость.  До появления телеграфа указы и решения, принимаемые в Москве и Петербурге, доходили до отдалённых уголков страны с задержкой в несколько месяцев. Гигантские по тем временам расстояния  делали невозможным систематический контроль за соблюдением законов, за исполнением воли правителей.  Поэтому он имел характер спонтанный, нелогичный, зачастую принимающий форму показательных порок в назидание другим. Оттого, даже не имея регулярных сношений с центральной властью, все помнили об её существовании, боялись и в месте с тем испытывали в ней потребность. Не имея возможности выбора и влияния на власть, люди рационализировали свои страхи, объясняя строгость и самодурство необходимостью порядка, и приучали себя и детей считать бессмысленную жестокость благом.

   Оба эти фактора сформировали в русской душе два мотивационных полюса, два мало связанных между собой способа планирования и оценки своих действий. Первый, эмпирический, базирующийся на повседневном непосредственном опыте взаимодействия с природой и ближайшим окружением. Второй, мифологический, связанный с внешними удалёнными силами, которые в любой момент могли ворваться в человеческую жизнь, разрушив её или даже физически уничтожив.

   Конечно же, такая полярность свойственна не только для России, но здесь она намного более проявлена, чем, например, в Европе. Здесь человек куда более одинок в своём противостоянии с внешними силами, эти силы слишком фатальны и независимы от его нужд, а его мир слишком закрыт, автономен и беззащитен перед ними.  Европа не знает такой глубины конфликта между тем, что требует от человека будничная повседневность, и пониманием, что завтра твой труд может быть полностью обесценен, а его плоды отобраны или уничтожены.  Там есть возможность изо дня в день в течение всей жизни накапливать свои ресурсы, связывая тем самым маленькое и большое, часть и целое.   Оттого повседневность более ценна для европейца, он готов защищать и отстаивать её размеренность и стабильность.  Оттого европеец более адекватен, более последователен.
В России же есть извечная путаница между малым и большим, между главным и второстепенным. Там, где можно промолчать и пройти мимо, люди лезут в драку, а то, что жизненно важно, игнорируется и откладывается на потом.  Там, где у европейцев уважение, у русских любовь, а там, где у них аккуратный расчёт, здесь знаменитое “авось” или ожидание “указания сверху”. 

   Мифологические мотивы всегда берут начало от “больших” сущностей, таких как Родина, Бог, Справедливость, Смысл жизни. Так сложилось, что для русского человека они зачастую важнее того “малого”, что происходит в непосредственной близости, под ногами, на расстоянии вытянутой руки. Причём люди вкладывают в эти мотивы свою душу и силы со всей искренностью, на которую способны. Но из-за оторванности мифологического и эмпирического полюсов их повседневная “малая” деятельность не способствует процветанию и развитию “большого”. И только в критические моменты истории, в периоды революций, войн и стихийных бедствий, тогда, когда “большое” прорывается в будни, когда оно требует фатального самопожертвования, подвига, закрывания амбразуры своей грудью, тогда русский характер демонстрирует непревзойдённую силу. Потому что только в эти моменты, под давлением и температурой критической ситуации происходит процесс метаморфизма отдельных элементов души в единую драгоценную кристаллическую структуру. Конфликты мифологического и эмпирического полюсов уходят на задний план и, начав взаимодействовать, они превращают разрозненные массы в сплочённый  народ, способный громить непобедимые доселе армии, противостоять всему окружающему миру, восстанавливать в кратчайшие сроки разрушенную страну, запускать в космос первую ракету. 

   Но пока всё относительно спокойно, пока хоть как-то возможно ничего не делать и принципиально не менять, россияне будут оставаться разделёнными на три почти не взаимодействующих друг с другом группы. Первая – духовно акцентуированные личности,  чьи представители живут преимущественно в мифологическом мире, поглощённые вечными и глобальными вопросами и никак не противостоящие окружающему их бардаку и беспределу. Вторая – среднестатистическая масса, для которой “большие” мотивы практически не существуют. Чьи представители не думают ни о завтрашнем дне, ни об окружающих согражданах и чьи мифы пропитаны либо гедонизмом, либо агрессией. И последняя – власть, которая методом кнута и пряника манипулирует разорванными частями с одной единственной целью – удовлетворение собственных амбиций.

   Таким образом, душа, тело и голова российского общества изолированы друг от друга ментальным расстоянием, сравнимым с географическими масштабами страны. При этом остаётся ещё небольшая прослойка людей, в которых эти части находятся в большей гармонии и контакте. Некоторые из них создают успешный и созидательный бизнес, другие исповедуют духовные принципы, в соответствии с которыми живут, третьи просто честно и ответственно делают своё дело. Такие люди вызывают у меня восхищение, и с ними я чувствую себя комфортнее всего. В них проявлена глубина и духовности такого свойства, которое ближе всего моему сердцу и которое куда реже встречается на Западе. Но что эти люди могут сделать со всеми остальными, как достучаться до головы, которой плевать на тело, до тела, которому нет дела до души, до души, витающей в заоблачных высотах?

   У меня нет хорошего ответа на этот вопрос. Тем более, что он сегодня касается не только России. То, что происходит сегодня с россиянами, это проблемы более глобального характера, преломлённые российской ментальностью и действительностью. Благодаря чертам, описанным выше, идеологические течения, рождённые на Западе, попадая на российскую землю, дают всходы совершенно неожиданных размеров и форм. Так было более ста лет назад  с коммунизмом, и то же самое сейчас происходит с идеями современного капиталистического либерализма. Доводя западные идеологии до крайности, до абсурда, Россия со всей возможной очевидностью демонстрирует всему миру их слабые стороны, жертвуя при этом душевным и материальным благополучием своих граждан. 

   В своём упрямом и неистовом поиске собственного уникального пути Россия становится гигантской идеологической лабораторией, ставящей эксперименты на себе. Она неудобный, нелогичный и непредсказуемый, как закомплексованный подросток, партнёр во взаимоотношениях с другими державами. И всё-таки мир без России был бы неизмеримо беднее и примитивнее. Без её медвежьей силы, глубины и искренности исчезла бы значительная доля любви, отпущенной Богом нашей Земле. Россия огромный резервуар её и только благодаря ей эта столь же необъятная для разума, как и вширь, страна просуществовала уже тысячу лет, и это, пожалуй, единственное, что сможет спасти её в будущем.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments