Eugene (Hanan) Krasnoshtein (3_14pi) wrote,
Eugene (Hanan) Krasnoshtein
3_14pi

Язык очевидностей

Наверное, каждый попадал в ситуацию, когда в процессе общения у него возникало ощущение, что разговор происходит на разных языках. Наши слова истолковываются порой настолько превратно, что другого объяснения просто не приходит в голову. На самом деле, оно  не так уж далеко от истины. Только язык, о котором пойдёт далее речь, состоит не из лингвистических форм – слов и предложений, а из более глубоких ментальных структур, которые иногда называют паттернами сознания.

Паттерны сознания чем-то напоминают слова обычного языка,  являясь, подобно им,  символами окружающей реальности. Они формируются в результате многократно повторяющегося однотипного опыта, который в конце концов приобретает значимость не отдельного события или явления, а класса событий и явлений, имеющих общее ядро со множеством ассоциативных связей.

   Этот процесс похож на рост пятен на белой бумаге, на которую капля за каплей падает тёмная краска. Там, куда попало больше капель, цвет будет темнее, где меньше светлее. Если краска падает на бумагу с какой-то закономерностью, то расположение и интенсивность светлых и тёмных пятен будут её отражать. Наше сознание похоже на эту бумагу. Оно впитывает в себя поток ощущений и там, где они особенно ярки или часто повторяемы, образуются  “пятна” – паттерны. Если же определённые события часто происходят одновременно, то пространство между ними тоже будет “закрашено” образовавшейся ассоциативной связью.
  
   Большинство паттернов формируются в нашем сознании в раннем возрасте. Они, собственно, образуют тот неосознаваемый язык символов и ассоциаций, посредством которого мы думаем, описываем то, что происходит вокруг и на котором “работает” наша память. Этот уровень отдалённо напоминает буквы и грамматику в лингвистике. До тех пор пока он не сформирован, мы не можем ничего запомнить, т.к. наша память ещё не умеет “читать и писать”, у неё ещё нет тех кирпичиков, из которых может быть построено воспоминание. Но примерно к четырём годам индивидуальный язык паттернов в своей основе создан и по большей части уже не изменится в течении всей жизни.

   Вербальный язык во многом отражает существующие в сознании и подсознании паттерны. Многие слова являются как бы их названиями или ссылками на них. Однако, паттерн - сущность много более широкая и многоплановая, чем слово, а его содержание, даже обозначаемого одним и тем же словом, у двух людей будет несколько разным. В силу того, что все мы немного похожи и живём в условиях, имеющих общие черты, паттерны и ассоциации  в сознании разных людей также коррелируются между собой. Но различие физиологии и опыта делает паттерны конкретного человека уникальными и в чём-то отличающимися от соответствующих им в сознании других людей. Поэтому существуют не только индивидуальные, но и коллективные паттерны, обобщающие и усредняющие однотипный опыт множества людей.
  
   В качестве примера мы можем взять любое, самое элементарное понятие, хотя бы – стол. Каждый знает, что под этим понятием подразумевается устойчивая плоская поверхность, которая служит подставкой для самых разных предметов. Это как раз и есть обобщённый или коллективный паттерн. Однако, кто-то услышав это слово представит тёсанные доски на деревянных брусках, а кто-то изящную, полированную деталь интерьера.
То, что за каждым общепринятым понятием в сознании человека кроется его уникальное отображение, давно известно и используется в психологии. Один из главных её инструментов, это тесты и техники, построенные на проекциях и ассоциациях. Изучая индивидуальное представление человека о том или ином общеизвестном понятии, мы можем судить об особенностях его личного опыта, мировоззрения, о комплексах и психологических травмах. Очевидно, что если у кого-то стол ассоциируется с грубыми досками, то это человек скорее всего выросший в небогатой сельской обстановке, а тот, кто представляет полированную поверхность, вероятнее всего городской житель. Но когда мы говорим о столь простых вещах разобраться немудрено. Гораздо сложнее, если речь идёт о таких комплексных понятиях, как любовь,  что такое хорошо и плохо, правильно и неправильно, важно или второстепенно. И здесь мы порой натыкаемся на непреодолимую стену непонимания. Попробуйте объяснить среднестатистическому мужчине, что нехорошо волочиться за каждой юбкой. Он может понять это умом, но глубоко в душе, он точно ЗНАЕТ, что такое поведение правильное, только приходится себя сдерживать, чтобы не попасться или, в лучшем случае, не причинять боль близкому человеку. Или попробуйте рассказать цинику о морали, он посмеётся над вами. Ведь и он точно знает, что её нет и быть не может, а те, кто изображают из себя порядочных и альтруистов, ещё хуже его самого, так как они ещё и лицемеры.

   Происходит это оттого, что некоторые паттерны в нашем сознании сформированы односторонним, не знающим альтернативы, опытом. Эту группу паттернов мы будем называть очевидностью. Отличительная их черта состоит в однозначности интерпретации определённых событий или явлений. К примеру, для человека, воспитанного в ортодоксальной религиозной семье, существование бога не является предметом сомнений. Для него это такой же факт, как солнце на небе и земля под ногами. Здесь не работает логика, так как в душе нет никакой базы для мысли об иллюзорности религии, для этой мысли просто не существует “строительного материала”.
 Очевидность - это то, в чём человек не сомневается от простого незнания существования альтернативы. В структуре сознания очевидности играют роль фундамента. Благодаря их однозначности, человек может опираться на них в своих оценках действительности и даже не подозревать о том, что он пользуется ей, как мольеровский Журден не знает, что говорит прозой, как мы не чувствуем своего запаха. Ведь различить нечто можно только по контрасту с чем-то другим. Без тьмы не может быть света, без холода – тепла, и т.д. Люди тысячелетиями смотрели на падающие на землю предметы, но им не приходило в голову, что это происходит благодаря всемирному тяготению. Для того, чтобы очевидность перестала быть таковой должно происходить нечто несоответствующее ей. Если бы предметы иногда сами падали в небо, то мы бы задумались, отчего это происходит, почему иногда они падают вниз, а иногда вверх. Тогда появляется возможность понять и объяснить явление. Но о том, что случается постоянно и неизменно, вопрос “почему?” просто не возникает: это так, потому что это так и объяснений не требуется.

   Именно от того, что мысль об альтернативе не приходит в голову, разные очевидности являются одним из основных источников трагического непонимания между людьми. Мы знаем тому множество примеров. В наше время глобализации и стирания национальных границ, общение между разными культурами стало повседневностью многих. И здесь то и дело возникают курьёзы. Я помню, как на какой-то встрече специалистов нашей компании во Франции местные работники пригласили нас, израильтян, и коллег из Америки вечером в ресторан. Французы пришли, одетые в костюмы и вечерние платья, а американцы в джинсах и футболках. И обе группы смотрели друг на друга с недоумением. А что стоит наша прелестная начальница-израильтянка, управляющая полуторастами программистов из пяти стран, которая на заседании с корпоративными менеджерами из Америки и Австралии может встать в середине разговора со словами: “Если я сейчас не пописаю то лопну” и выйти, провожаемая взглядами покрасневших под слоем политкорректности коллегами. Но сами израильтяне не видят в этом ничего особенного.

     Человеку свойственно судить других по себе. Все мы знаем, что о вкусах не спорят, поэтому иногда готовы принять и понять отличия там, где предополагаем, что они есть. Однако часто нам даже не приходит в голову, что другой человек может оценивать одну и ту же вещь совершенно иначе, чем мы.Представьте себе живущих вместе аккуратиста и рассеяного. Когда первый видит беспорядок, оставляемый постоянно вторым, то ему трудно представить, что это сделано без злого умысла, т.к. он сам не в состоянии жить в подобном бардаке, он не может себе представить, что второй просто не замечает разбросанных кругом вещей. И всё же если люди изначально доверяют друг другу и готовы к рефлексии и расширению своих представлений они могут найти общий язык. Однако, как ни странно, именно между близкими людьми может почти полностью отсутствовать понимания из-за совершенно разных очевидностей.

Чтобы лучше понять, как это происходит, разделим возможные различия в очевидностях на три категории:
 - Первая порождена принципиальным незнанием обычаев, природных явлений, физиологических ощущений и происходит от различия в культуре, климате, образовании или особенностях физиологии. Это наиболее понятная и безобидная категория различий, хотя и она зачастую приводит к проблемам. Нам всем она знакома прежде всего из опыта общения с противоположным полом. Но сюда можно также отнести людей с аномально большими или маленькими ростом или силой, инвалидам, гомосексуалистов и других людей, чьи переживания нам принципиально недоступны. К этой же группе различий отчасти относятся маленькие дети, взрослые и старики.
- Вторая, обусловлена принципиально разным представлением о значимости и важности одного и того же предмета или события  в силу индивидуальной психологической конституции или занимаемой позиции в ситуации. Примерами подобных различий могут быть те, что возникают между  рационалистом и сенсуалом, аккуратистом и неряхой, начальником и подчинённым. Эта группа похожа на первую, но различия по важности труднее увидеть и предположить. Когда мы видим иностранца в юбке у нас ещё есть шанс предположить, что это не трансвестит, а “у них так принято”, когда женщина становится невыносимой в ПМС мы, мужчины, не понимаем, что именно с ней происходит,  но принимаем, эту неприятность как данность. Гораздо труднее тому, кто будучи, например, перфекционистом вынужден иметь дело с рассеяным человеком. Первому очень трудно представить, что можно забыть сделать некую “важную вещь”, а второй не может в этот момент понять, почему столько шума. Так однажды пришлось наблюдать, как начальник-педант всерьёз обвинял ответственного, но очень рассеяного, сотрудника в саботаже за то, что он не выполнил какие-то рутинные и обычно не нужные инструкции.
- И к последней группе относятся неадекватные паттерны, о которых уже шла речь в предыдущей статье, и которые представляют для нас наибольший интерес. Неадекватная очевидность – это плод искажённого воспитания, когда истинный смысл вещей подменяется ложными установками, вступающими с ним в конфликт. О нём мы поговорим более подробно.

Как уже упоминалось, очевидность является фундаментом для сознания. Она служит своеобразным эталоном при оценке всего, что происходит вокруг. Поэтому смена очевидности равносильна для человека реконструкции всего своего ментального здания. Благо, когда речь идёт об расширении и развитии, которые не требуют серьёзных перестановок, но замена одной очевидности другой предполагает разрушение и переоценку множества  ментальных структур, а значит и уничтожение в каком-то смысле части себя. Это очень тяжёлый процесс и решится на него может далеко не каждый. Намного проще пытаться описывать мир в привычных паттернах, пусть и не особо совпадающих с реальностью. Когда возникает несовпадение очевидностей по любой из трёх описанных групп, сознание пытается подобрать из имеющегося алфавита паттернов те, которые больше всего похожи на происходящее. И, если этот опыт слишком необычен, то и сходство будет неточным. Это похоже на попытку записать китайский текст кириллицей. Попробуйте потом прочесть его китайцу, в лучшем случае он поймёт 10 % из него. Но первые две группы действительно напоминают иностранный язык, которому худо-бедно можно выучиться. Третья же группа различий аналогична разговору на одном языке, но с разным соответствием слов и понятий. Представьте, что человек говорит “стол”, а подразумевает “стул”, говорит “нравится”, а подразумевает “соответствует правилу”, говорит “любовь”, а подразумевает “зависимость”. Любая попытка что-либо объяснить такому человеку будет вязнуть в болоте искажённых понятий. Представьте человека, которому с детства внушали его никчёмность, а он всеми силами пытался отстоять свои права на состоятельность и самостоятельность. В его очевидности зафиксировано, что на самом деле он ни на что не годен, как Гадкий Утёнок. Его незачто любить, он не способен добиться чего-либо действительно стоящего. Берясь за какое-либо дело, внутренне он ожидает именно такой оценки и такого результата. Ведь, как ни странно, именно этому его научили родители – делать всё так, чтобы получилось плохо, что бы всегда был повод показать ребёнку на сколько тот плох. С другой стороны, до конца смириться с этим для человека невозможно, поэтому сознание каждый раз натыкаясь на критику протестует, оно пытается прокричать своей безысходной очевидности, что “это не так и я чего-то стОю!!!”. Однако, крики эти могут успокоить ненадолго сознание, но не в состоянии изменить очевидность, потому что они не несут с собой нового опыта. Поэтому человек с такой очевидностью, даже добившись настоящего результата, даже услышав комплимент, внутри не верит и не видит своих успехов, ведь он ТОЧНО знает, что ничего хорошего не может сделать.

  Человеку с неадекватной очевидностью жить труднее. Он постоянно “не попадает“ в окружающую действительность. Если его баловали в детстве, то он невольно ожидает, что окружающие будут за него делать разные не очевидные для них вещи. Это приводит к раздражению и неприязни с их стороны. Человек с низкой самооценкой наоборот, часто стремится заслужить одобрения, направляя усилия не столько на дело, сколько на демонстрацию своих результатов. Это тоже вызывает неприязнь, т.к. люди видят в этом хвастовство и бахвальство. При этом самое печальное происходит, когда неадекватные очевидности одинаковые по сути и разные по знаку находят друг друга. Когда, например, избалованный встречается с тем, у кого низкая самооценка, и начинает использовать второго, платя ему похвалами и наказывая их отсутствием, когда второй то обожает первого и готов для него на всё, а то ненавидит и проклинает. Тогда возникает болезненная связь, зависимость, в которой две неадекватных очевидности сцепляются в одно амбивалентное целое. Таким парам живётся не очень хорошо, но их держит вместе незнание того, что может быть по другому и страх что-то изменить в глубине себя.

   О неадекватных паттернах можно говорить ещё много, поэтому остановлюсь пока здесь и, предвосхищая следующую статью, скажу пару слов о терапии.
В моём понимании в выявлении и коррекции неадекватных очевидностей состоит одна из главных задач психотерапевта. По крайней мере, я считаю свою задачу по-настоящему выполненной только в случае, когда клиенту и мне удаётся добиться трёх последовательных результатов:
1) человек начинает видеть, что его очевидность не является единственно возможным сценарием, он учиться отделять её от себя и задавать ей вопросы: “Почему? Зачем? Кому это нужно?”
2) для него появляется возможность альтернативного поведения и он учится на рациональном уровне видеть преимущества и недостатки адекватного и неадекватного восприятия себя и окружающего мира
3)  ощутить прелесть альтернативы на собственном опыте, чтобы появилась мотивация и ориентир в дальнейшей работе над собой.

Многим это удаётся в той или иной степени, и у всех, кому удалось, жизнь меняется качественно не только по ощущению, но и событийно.
Пожалуй, этот текст затянулся и подробно о психотерапевтической стороне я расскажу в следующий раз.

Tags: психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments