Гармония и фальшь
Есть множество вещей, которые мы интуитивно понимаем, но взявшись объяснять кому-то, заходим в тупик. К таким категориям можно отнести понятия красоты и гармонии. И хотя учёные и художники пытаются с помощью законов и канонов, если не объяснить, то, по крайней мере, описать их, всегда остаётся нечто совершенно неподвластное разуму, но вполне доступное чувству.
При этом с дисгармонией дело обстоит значительно проще. Действительно, поди объясни, почему так хороши стихи Пушкина или Есенина. Зато если в хорошее стихотворение вдруг попадает фальшь, то она звучит выпукло и отчётливо. Чуткое ухо её не пропустит, а мастер сможет объяснить в чём именно состоит ошибка. Творчество невозможно без внутреннего камертона, по которому сверяешь настройку созданного. Камертон этот должен хорошо ощущаться и не путаться со случайными звуками. В процессе реализации таланта гармония всё больше заполняет мир художника, движения его становятся всё точнее, лаконичнее и содержательнее. Каждая деталь наполняется своим неповторимым и единственно возможным смыслом. Так Сезан всю жизнь говорил, что: «одним хорошо нарисованным яблоком можно поразить весь Париж». Eму это удалось, хотя, как часто бывает, сам он этого уже не увидел.
Гармония не связана со сложностью или простотой, с количеством элементов и связей, но она подразумевает их правильное соотношение. Гармоничное произведение прежде всего воспринимается, как одно целое. За этим «целым» обязательно стоит замысел художника, его глубокое проникновение в суть предмета. Чем глубже и тоньше понимание, тем точнее и органичнее детали. Опять же, не всегда можно описать, как это происходит, но вот выходит на сцену один актёр, и ты этого не замечаешь, а появляется другой и приковывает к себе внимание зала. Причём движения их могут практически не отличаться, но один приносит с собой целый мир, а другой – лишь ощущение движущегося пятна.
Замысел, наличие мысли – это, безусловно, главное. Но, чтобы донести их до окружающих, необходимо мастерство, знание ремесла, профессионализм, годы работы. Некоторые думают, что перфекционизм, это свойство характера, схожее с пунктуальностью и трудолюбием. На самом деле, обычно это просто развитая, благодаря таланту и многолетней парктике, чувствительность. Для музыканта с абсолютным слухом струна, фальшивящая на четверть тона – хуже зубной боли. Поэтому даже будучи полным разгильдяем, он сделает всё возможное, чтобы настроить инструмент. Он просто не может иначе. И всё же, при наличии достойного замысла, глубокого проникновения в суть предмета, можно простить ошибки реализации и формы. Правда не все. Можно сказать, что существуют ошибки двух видов. Одни проистекают от недостаточной опытности и искусности, когда чувствуешь, что автор просто не знал, как сдлеать правильно. Искал, но не нашёл. Такие ошибки принимаешь легко и с пониманием. Обычно они постепенно сходят на нет. Хуже, если заходя в тупик, человек прекращает поиск и начинает выдумывать, врать самому себе, халтурить. Иногда это попытка скрыть свои недостатки, а иногда подмена идущего изнутри творческого процесса, желанием сделать «что-нибудь этакое», оригинальное, поразить публику. Вот тут возникает настоящая фальшь. Она, подобно болезни, разрушает предмет творчества, его целостность, жизнеспособность.
В индуизме считается, что любой предмет наделён душой. Другими словами, любой предмет одушевлён, обладает своей судьбой, подчиняется законам кармы. Человек творящий подобен Богу. Сочетая несколько существующих элементов с собственным замыслом, он создаёт новую сущность, душа которой это кусочек души автора. Каждое такое творение несёт в себе индивидуальные черты своего создателя, его почерк, мировоззрение, состояние. Поэтому настоящий предмет творчества практически невозможно переделать не исказив, не нарушив его внутренней логики, целостности. Этого зачастую не может сделать даже сам автор, потому что вдохновение, пережитое им, неповторимо. Можно наводить глянец, уточнять детали, вырезать лишние кусочки, но это уже не изменит сути произведения. Поэтому важно уметь заканчивать свои творения и отпускать в самостоятельную жизнь, как мы отпускаем в какой-то момент своих детей, не тормозить их своим страхом за то, что будет с ними потом.
Для того чтобы чувствовать и создавать гармонию, нужно учиться слушать окружающий мир. Природа, частью которой являемся мы сами, существует на протяжении миллиардов лет. Процессы, происходящие в ней неизмеримо сложнее любых наших представлений о них. Они выверены и сбалансированы, устойчивы к изменениям и катастрофам. Гармония – это умение попадать в резонанс этим процессам, соблюдать законы сосуществования и содействия. Если человек агрессивен и враждебен по отношению к среде, то среда рано или поздно поглотит его, потому что она неизмеримо сильнее. Если мы хотим, чтобы наше творение прожило долгую жизнь, оно должно взаимодействовать с окружающим миром, резонировать с его кодами, говорить его языком. В противном случае оно будет лишено поддержки и неизбежно погибнет.
Сам факт того, что то или иное творение пережило столетия говорит о том, что оно содержит в себе эти таинственные коды, т.к. в мире не бывает случайностей. Нужно учиться их читать и воспроизводить. Время – великий фильтр фальши. Только поистине гармоничные произведения переживают века. Правда, их авторы обычно платят за свою способность слышать одиночеством, непризнанностью и гонениями. Про них говорят, что они «намного обогнали своё поколение», что «только потомки смогли по-настоящему оценить их творчество». Но это не совсем так. Великие мастера не обгоняют, а формируют представления представления будущих поколений. Потомки способны понимать их только потому, что воспитанны последователями и учениками таких мастеров, которые, подобно толкователям священных текстов, переводят язык гения в форму понятную и доступную большинству. Поэтому, чем больше талант и чем значительнее его деяния, тем больше времени требуется для человечеству для интеграции его в своё мироощущение.
В наше демократичное время, когда критерием гармонии становятся признание и успех, рушится механизм естественного отбора в рукотворном мире. Соотношение искусства и его потребителя качественно изменилось. Pаньше талант был посредником между Богом и обычными людьми, переводя подсмотренные им тайны природы на язык своих произведений, чтобы и окружающие смогли их познать. Cегодня же он скорее пытается «попасть» в ожидания «целевой аудитории». В системе взаимоотношений искусства и масс исчезает Бог, соответственно исчезает гармония, душа, истина. Общество лишилось своих воспитателей и учителей, точнее оно больше не слышит их. Чтобы их слышать нужно прилагать усилия, но для этого нет причин – ведь желания потребителя и так вполне удовлетворены. Но этот процесс не может продолжаться долго, потому что он всё дальше и дальше уходит от законов природы, он находится с ней во всё меньшем резонансе и гармонии. Мы живём в мире фальшивых нот, но уже не слышим этого. Что ж, это не в первый раз происходит с западным человечеством. Очередная империя падёт и на её обломках возникнет новая культура, впитав всё самое лучшее, что было создано до неё.
А тем, кто занят творчеством сегодня, предстоит делать извечный выбор, между тем, что говорит душа и тело, сердце и желудок. Правда, выбор этот тяжёл, как, может быть, никогда. Слишком велика сегодня сила денег, ведь их нужно совсем немного, чтобы весьма разнообразно удовлетворить свою плоть. Сегодня Мефистофель уже не ставит вопрос однозначно: «сейчас или никогда», «всё или ничего». Он покупает душу на платежи, требуя от неё каждый раз «маленького одолжения». Противостоять этому крайне сложно и лишь немногие способны прислушиваться сегодня к своим камертонам. Но их слишком мало и они слишком одиноки. Им остаётся только разговаривать с Богом и вечностью, т.к. люди не нуждаются в них. Но их труд не пропадёт, потому что работа каждой души незримо меняет мир, делая его более гармоничным, а рукописи, как мы знаем, не горят.